February 4, 2018

December 26, 2017

Please reload

Недавние статьи

набираю высоту

 

Решение о соединении театроведческого и продюсерского факультетов, так скоропалительно принятое ректором ГИТИСа Григорием Заславским и так бодряще взболтавшее театральную общественность — не только потенциальный крест на театроведении как науке, но и очень личная, очень моя история. Этот вывих театроведческой парадигмы срифмовался с переломом ключицы и позвонка декана факультета Натальи Сергеевны Пивоваровой и, уверена, с разными другими театроведческими травмами, а в том числе и с небольшим, но значимым для меня переломом в моей собственной профессиональной судьбе

Ректор ГИТИСа объявил о необходимости слияния научной деятельности с менеджерской ровно в тот момент, когда я, выпускница театроведческого факультета ГИТИСа 2014 года, в своей голове устроила бойню между внутренним ученым и менеджером. Ученый странно победил. Хотя ученые, они вообще слабее. Я уволилась с должности пресс-секретаря театра и ушла в закат своего третьего года обучения в аспирантуре. Абсолютно внутренне уверенная, что это сейчас самый верный и единственно возможный для меня путь. Даже если он вдруг не приведет к видимому результату.

 

У Григория Заславского достаточно ограниченный перечень аргументов в пользу слияния. В качестве одного из них он уже не раз во время встреч со студентами приводил пост Дарии Хаустовой. В нем Даша, отличный театровед, кандидат наук, рассказывает о том, как вынуждена была после защиты диссертации искать себе рабочее место, а найдя, стремительно обретать навыки маркетолога, менеджера, пиарщика. Абсолютно очевидно, что Дашин случай не единичен. Что тенденция волшебного вжух-превращения театроведа в пиарщика — налицо. Иногда, уверена, это призвание. Иногда — обреченность. Григорий Заславский, в такт нашей государственности, создает гибкий перевертыш и обреченность возводит в правило. Он предпочитает не думать о том, как сделать так, чтобы уважаемая им Даша Хаустова и целый ряд оказавшихся в подобной ситуации молодых театроведов нашли то место, которое бы соответствовало их способностям и уже имеющимся навыкам. Не думает о том, как мотивировать молодых педагогов и ученых на чтение лекций и создание научных трудов, хотя, вроде как, именно осознание кризиса науки им, по его словам, движет. Не предпринимает никаких шагов для того, чтобы помочь будущим ученым в получении грантов на дальнейшее обучение и создание научных трудов. Он просто решает лишить их возможности в принципе мыслить в таких координатах. Он делает все для того, чтобы уже в недалеком будущем перед молодым «театросером» (так ловко питерские студенты обозвали нового гомункула театроведа+продюсера) вообще не стояло вопроса, заниматься ли ему наукой. Мыслить себя потенциальным ученым размытый между двумя полюсами лирик с менеджерским отливом уже просто не сможет, не подумает. Ректор уверяет, что слияние — лишь формальность, лишь создание нового административного аппарата. На деле — намеренное размывание границ профессии и даже теоретической возможности самоидентифицироваться в ней. Это беспощадное усреднение молодых и способных на свободное волеизъявление умов, сознательный отказ им в праве на высоту. Как театроведческую, так и продюсерскую.

 

Мои внутренние ученый, критик или пресс-секретарь имеют пока скорее эмбриональный облик. Но я рада выбирать между ними и иметь желание бороться за свой выбор. И боюсь, что принятием своего решения ректор лишает будущих студентов не только возможности быть, но даже и возможности хотеть быть. А это, сдается мне, гораздо страшнее.

 

Share on Facebook
Please reload

Мы в соцсетях
  • Facebook Basic Square