February 4, 2018

December 26, 2017

Please reload

Недавние статьи

диктатура художника

 

«Я признаю только камерную музыку. Я не пойду на концерт оркестра, потому что весь оркестр находится под диктатом дирижёра. Искусство должно быть свободным» - как-то произнёс свой личный манифест сотрудник одного из московских музеев современного искусства. На вопрос, так ли принципиально отличается секстет для шести музыкантов без дирижера от октета для восьми музыкантов, которым уже требуется дирижёр, – и попадёт ли в его плей-лист Септет Гавриила Попова, который опытные музыканты могут играть самостоятельно, а, скажем, начинающие зовут дирижёра – он ответить затруднился.

…Кстати, не планирует ли кто-то из читателей протестовать против светофора на улице? Ведь в моменты, когда он светит красным, он ограничивает нашу свободу, осмеливаясь по-дирижерски координировать броуновское движение городских потоков. А еще есть главный незримый враг – диктатор всея перекрёстка, который этот светофор настроил…

 

Размывание границ, иерархий и каркасов современного искусства стало  подвижным, динамичным, своеобразным, но все же новым его «каркасом». Впрочем, одну границу этого каркаса хотелось бы всё-таки обойти стороной – а именно, не попасть в такое «общество спектакля», которое задолго до Ги Дебора рисовал Франс Кафка.

Борьба с «диктатом художника» возможна в искусстве любого общества, но к кафкианским ситуациям она приводит именно в стране непобедившего социализма. Там, где в условиях дефицита гражданского общества всё «движение против…» или «борьба за…» сублимируются в искусство, отчасти подменяя его. Ведь если критерием качества музыкальной партитуры становится наличие или отсутствие дирижёра – внешний по отношению к музыке «технический» признак, - то ни самой музыки, ни уж тем более вопросов её интерпретации мы даже не касаемся.

 

Один из самых демократичных акторов современной театральной и музыкальной сцены Хайнер Гёббельс, творящий вне жанров и создающий все спектакли в процессе со-творчества с актёрами, называет свой театр «театром меняющихся иерархий». Важно уточнить, что меняющихся, а не отсутствующих.

При этом помимо иерархии элементов театрального языка есть и другого рода иерархия – та, что возникает при создании спектакля: Гёббельс говорит об иерархичности как об обязательном условии творческого процесса. В основание такой иерархии (имеется в виду как моральное основание, так и содержательный фундамент) он ставит собственную компетентность.

 

В спектаклях Гёббельса, как правило, не бывает кастинга, но только кастинга в привычном смысле этого слова. На самом деле он существует, но оказывается преломлённым согласно всё тому же принципу меняющихся иерархий. Если обычно режиссёр проводит кастинг актёров под существующий текст/замысел, то Гёббельс, напротив, под имеющихся актёров осуществляет «кастинг» подходящего текста, жанра, типов движений. Таким образом, как и в «диктаторской» режиссуре (режиссёр сказал – артист исполнил) и текст, и актёр остаются материалом постановки. А более чуткое внимание к способностям и идеям самого актёра, как известно, оказывается лишь более тонким методом работы демиурга.

Таким образом, постулат, что иерархичность в системе отношений между режиссёром и актёрами в постановках Гёббельса сводится к минимуму и справедлив, и лукав одновременно: ведь степень этого минимума определяется прежде всего волей режиссёра. Пускай даже мы назовём этот тип отношений не диктатурой, а просвещённой монархией.

 

То же касается и спектаклей-квестов, где все принимаемые зрителем решения существуют исключительно внутри созданного демиургом мира и возможны в рамках придуманных им же правил. К примеру, это замечательно иллюстрирует фильм-антиутопия «Шоу Трумана» (1998) - модуль практически всех квестов, в котором главный герой с момента рождения становится персонажем реалити-шоу, единственным неподставным жителем искусственного города, он же гигантская съёмочная площадка. Единственный возможный по-настоящему свободный жест зрителя/участника квеста – решение выйти из игры; именно так и поступает герой «Шоу Трумана» - на этот раз по воле сценариста фильма Эндрю Никкола.

В целом же спектакли с интерактивными возможностями, предоставляемыми зрителям или актёрам, в большинстве случаев по сути всё равно оказываются демиургическими. Мобильные элементы таких постановок автоматически работают на создание устойчивости придуманного «диктатором»-режиссёром стабильного  «каркаса».

 

В знаменитом оркестре «Персимфанс», приводимом моим собеседником как образцовый пример музыкального искусства, действительно не было дирижёра. Но зато был концертмейстер, который сидел на возвышении спиной к залу и лицом к другим музыкантам.

Присутствие идеи иерархии в искусстве – будь то при создании произведения, в процессе его исполнения, или даже в момент его оценки (разумеется, если таковая не претендует быть единственно верной) – не является синонимом диктатуры; в противном случае диктатурой можно назвать любое завершенное действие и любую точку зрения. Потому как вообще слово «точка» по определению подразумевает наличие некоей идеи, оформленной безусловно  однозначно. Так же наличие режиссёрского замысла или дирижёрской палочки никак не противоречат вере в свободное искусство. Ведь если «по-диктаторски» будет осмысливаться сама эта вера, то особая позиция концертмейстера Персимфанса или режиссёрская компетентность Хайнера Гёббельса рискуют оскорбить наши чувства.

Share on Facebook
Please reload

Мы в соцсетях
  • Facebook Basic Square